Задание 24.49

Авторский публицистический текст редакции «Репетитор МГУ».
(1)Готовя семейный вечер памяти дедушки, мы отобрали фотографии, на которых он выглядел особенно серьёзным и торжественным.
(2)На столе лежали снимки с награждения, рабочие портреты и карточка у нового дома, построенного его руками.
(3)Из папки случайно выпала другая фотография: дед сидел возле опрокинутого ведра, держал мокрую шляпу и смеялся так, что почти закрыл глаза.
(4)Кто-то сразу предложил убрать снимок, чтобы не нарушать уважительный ТОН вечера.
(5)Мне тоже на мгновение показалось, что смешная неудача не должна соседствовать с рассказом о трудной и достойной жизни.
(6)Потом я вспомнил, как дед сам пересказывал эту историю и никогда не позволял превратить её в свидетельство своей необыкновенной предусмотрительности.
(7)Он просто ошибся, поставив ведро на край ступеньки, и первым заметил смешную сторону происшествия.
(8)В семейных пересказах ему постепенно приписывали способность всё предвидеть, но в тот день он ничего не предвидел.
(9)Почему же теперь мы хотели отнять у него право однажды оказаться неловким, если при жизни он этого не стыдился?
(10)На вечер пришла его бывшая ученица и рассказала, как он сердился на её медлительность, а потом однажды признал, что объяснил задание слишком торопливо.
(11)Её рассказ не отменял его мастерства: напротив, позволял понять, как уважение к ученику могло быть сильнее желания всегда выглядеть правым.
(12)Я заметил, что за столом стало легче говорить, когда к безупречному ОБРАЗУ вернулся человек, способный смеяться и исправлять себя.
(13)Снимок с ведром мы всё-таки поставили рядом с рабочим портретом, не сопровождая его ни оправданием, ни специальным разрешением улыбнуться.
(14)Может <…> память быть честной, если она заранее исключает всё, что не подходит торжественной речи?
(15)Любовь нередко подталкивает нас защищать дорогого человека от любой сложности, будто признание слабости равнозначно отказу от благодарности.
(16)Но благодарность не требует превращать жизнь в гладкую поверхность, на которой невозможно различить след усилия.
(17)Мужество видно рядом со страхом, внимательность — рядом с возможностью ошибиться, умение попросить прощения — рядом с причинённой обидой.
(18)Это не значит, что семейный вечер должен стать публичным разбирательством всех чужих промахов.
(19)В рассказе о чужой жизни нужна МЕРА такта: не всякая подробность принадлежит всем, кто готов её выслушать.
(20)Однако бережность отличается от обязательного украшательства, при котором человек перестаёт быть узнаваемым даже для близких.
(21)Слишком высокий ПЬЕДЕСТАЛ иногда мешает не только подойти к памятнику, но и понять того, ради кого он поставлен.
(22)Наследовать можно не чужую безошибочность, а способ преодолевать собственные ошибки и сохранять уважение к другим.
(23)Для этого важно помнить не только итог пути, но и человеческие движения, из которых он складывался.
(24)Когда мы рассказываем детям о старших, им нужен не недоступный ОБРАЗЕЦ совершенства, а возможность увидеть в прошлом живого собеседника.
(25)Вечер закончился, а фотография со шляпой осталась на полке и никому не показалась оскорблением памяти.
(26)По ней я узнаю дедушку не меньше, чем по наградам: человека, рядом с которым можно было не бояться собственной неловкости.

Какие из утверждений являются верными? Запишите номера ответов.
1) В предложении 3 сформулирован общий вывод о нравственной ценности воспоминаний, а конкретных деталей нет.
2) Предложения 10–13 содержат рассказ о событиях вечера и реакции присутствующих.
3) Предложения 15–17 последовательно перечисляют события из биографии дедушки в порядке их совершения.
4) Предложения 18–19 уточняют границы допустимой откровенности в рассказе о близком.
5) Предложение 26 связывает итоговое суждение с личным воспоминанием рассказчика.